Держатели еврооблигаций ПриватБанка не согласны со списанием долга перед ними и уже начали формировать комитет кредиторов. Определение единой позиции упростит их общение с властью Украины и, в случае неудачи, облегчит подачу иска. Ответчиками могут стать все: как государство, так и бывшие собственники и топ-менеджмент банка, которые скрыли информацию о катастрофическом состоянии ПриватБанка. Ситуация сложная: международное право на стороне кредиторов, украинское – дает бонус власти.

Тайная спецоперация

Министерство финансов за 1 грн вчера купило 100% акций ПриватБанка. Временная администрация выполнила свою миссию и уходит из банка, впрочем, публичным процесс национализации назвать сложно. Если украинским клиентам банка сообщался минимум информации, то с зарубежными власть не общалась, сохраняя от них в тайне процедуру bail-in – процесс конвертации в капитал банка как обязательств банка перед связанными лицами, так и других необремененных обязательств (кроме депозитов и текущих счетов физлиц и юрлиц).

Накануне НКЦБФР утвердила увеличение уставного капитала ПриватБанка на 29,4 млрд грн – до 50,7 млрд грн. В Нацбанке и ФГВФЛ скрывают информацию, за счет каких средств была проведена эта докапитализация банка. Известно лишь, что эта эмиссия не имеет отношения к обещанию Минфина докапитализировать на первом этапе ПриватБанк на 43 млрд грн.

Как сообщалось во вторник, в рамках bail-in в капитал банка были конвертированы обязательства учреждения перед связанными лицами и рядом необеспеченных кредиторов, в частности, два выпуска еврооблигаций с погашением в январе и феврале 2018 года на сумму $335 млн, а также субдолг на $220 млн, который привлекался до февраля 2021-го. Обещание провести bail-in министр финансов Александр Данилюк и глава НБУ Валерия Гонтарева дали еще в понедельник. Тогда чиновники оценили весь объем конвертируемых обязательств в 32 млрд грн. Допэмиссию объявили на 35,9 млрд грн, но фактическое увеличение составило 29,4 млрд грн.

НБУ и ФГВФЛ обещали прокомментировать этот процесс в среду, но потом передумали отвечать на запрос. Поскольку обещания провести bail-in еврооблигаций были даны в понедельник публично, нерезиденты начали консолидироваться. По информации издания, уже начался процесс создания комитета кредиторов, которые недовольны конвертацией еврооблигаций в капитал ПриватБанка и последующим его обнулением. В том, что конвертированные обязательства были обнулены, можно не сомневаться. ФГВФЛ вчера заявил, что после дополнительной эмиссии акций капитал все равно оказался отрицательным и был продан Минфину «в полном объеме за 1 грн».

Долгая дорога в суд

Угроза проведения процедуры bail-in была анонсирована еще в Меморандуме о сотрудничестве Украины с МВФ. Ее могли применить при «чрезвычайных ситуациях для работы с системными банками» под контролем МВФ и Всемирного банка. Правда, в документе тогда речь шла лишь о том, что в капитал банка будут конвертированы только обязательства связанных лиц. «Они рассматриваются НБУ как связанные и будут подлежать bail-in», – неожиданно сказал министр финансов о евробондах в понедельник. Держатели еврооблигаций на эту угрозу отреагировали мгновенно: котировки бумаг рухнули с 70-72% до 23-25% от номинала, а в среду – до 15%.

Держатели еврооблигаций, которых коснулось «списание», захотят оспорить свои потери в судах. «Такой механизм в определенной степени противоречит принципам UNIDROIT (принципы международных коммерческих договоров. – ред.) в части добросовестности, равности сторон договорных отношений и справедливости, а также ряду других международных соглашений, регламентирующих корпоративные взаимоотношения, участником которых является Украина. В частности, эти действия противоречат директиве ЕС о реструктуризации и банкротстве банков, а также директивам и регламентам совета по финансовой стабильности Всемирного банка», – говорит управляющий партнер адвокатского объединения Suprema Lex Виктор Мороз.

Главный аргумент, который могут использовать кредиторы, – неполучение их согласия на проведение операции. «Процедура bail-in требует обязательного одобрения бондхолдеров, без их разрешения такая процедура может быть признана ничтожной», – считает Виктор Мороз.

Кредиторы могут использовать аргумент, что реструктуризация еврооблигаций ПриватБанка осенью 2015 года проводилась под давлением НБУ. «В обращении к инвесторам банк ссылался на постановление НБУ № 329 от 21 мая 2015 года, которое обязало ПриватБанк реструктуризировать внешнюю задолженность», – говорит руководитель аналитического отдела ИК Concorde Capital Александр Паращий.

Речь идет, в первую очередь, о задолженности перед британской «дочкой» ПриватБанка UK SPV Credit Finance plc., которая стала посредником при выпуске евробондов, и Standard Bank plc. В Нацбанке считали, что отказ от реструктуризации повлечет за собой риски для выполнения программы капитализации. «Год назад бондхолдеров ввели в заблуждение: под принуждением НБУ и МВФ ПриватБанк реструктуризировал еврооблигации, при этом забыли предупредить их о дыре в капитале, которую нашел НБУ», – считает Александр Паращий.

В прошлом году ПриватБанк предложил держателям еврооблигаций перенести срок погашения бумаг с конца 2015 года на начало 2018-го. При этом ставка купона была повышена с 9,375% до 10,25%. Новые условия предлагали погашение евробондов по частям: по 20% основной суммы – в августе 2016 года и в феврале 2017-го, по 15% – в мае, августе и ноябре 2017 года, а также в январе 2018-го. Для получения согласия кредиторов на реструктуризацию ПриватБанк пообещал выплатить держателям еврооблигаций по $20 за каждые $1000 номинала.

«Принудительная» реструктуризация позволяет кредиторам подать в суд на собственников и топ-менеджеров ПриватБанка, которые, предлагая условия реструктуризации евробондов, скрыли от них информацию о «дыре» в капитале. «Если бы бондхолдеры знали о реальном положении дел в банке, они могли не согласиться на предложенные условия и потребовать досрочного погашения бумаг», – поясняет Александр Паращий. Также кредиторы могут оспорить свою «связанность» с ПриватБанком, поскольку позиция украинской власти в этом аспекте сомнительная.

Формально, еврооблигации выпустила британская «дочка» ПриватБанка – компания UK SPV Credit Finance plc. Именно она получила деньги от покупателей еврооблигаций, которые потом перечислила ПриватБанку в виде валютного кредита. И поскольку UK SPV Credit Finance является связанным с банком лицом, то власть решила конвертировать в капитал обязательства ПриватБанка перед ней.

Виктор Мороз считает, что держатели еврооблигаций имеют возможность обратиться за защитой своих прав: «Полагаю, что вопрос будет урегулирован во внесудебном порядке. Если же спор дойдет до суда, у держателей еврооблигаций весьма хорошие шансы на положительное решение».

Однако у власти тоже есть козырь в рукаве. Несмотря на то что публичное обещание провести bail-in долга по еврооблигациям анонсировалось как способ решить часть проблем ПриватБанка за счет денег «связанных лиц», в украинском законодательстве предусмотрена возможность провести bail-in любых необремененных обязательств банка, даже если речь идет не об инсайдерах.

По инициативе МВФ еще в 2015 году норма о bail-in появилась в статье 41.1 закона «О системе гарантирования вкладов физлиц», которая регулирует процесс вывода с рынка неплатежеспособного банка при участии государства. Закон распространил действие этого инструмента даже на необремененные обязательства несвязанных лиц!

Был прописан обмен на акции допэмиссии «необеспеченных денежных обязательств банка перед связанными лицами, а также необеспеченных денежных обязательств перед юридическими и физическими лицами, не (!) связанными с банком, кроме средств на текущих и депозитных счетах». Именно в эту категорию попадают, например, еврооблигации, субдолг и даже необеспеченные межбанковские кредиты (на 1 октября 2016 года общий объем межбанковских кредитов ПриватБанка составлял 2,6 млрд грн).

Опираясь на эту норму, Украина будет выстраивать линию защиты от истцов. «Конвертировать бонды можно. Наше правительство не обязано интересоваться, по какому праву они выпускались. Фонд интересует лишь то, какие пассивы, не являющиеся депозитами, есть на балансе банка. Закон дает право Фонду распоряжаться этими средствами», – считает Александр Паращий.

Виктория Руденко

Read Full Article