25c81a39a450129560eeffd02c65bb6a

На такое и у Булгакова фантазии не хватило бы…

Почему на Украине не в чести оказался роман «Белая гвардия»?

К 1925 году врач Михаил Булгаков уже был известен в Советской России и за ее пределами как фельетонист и очеркист, тоже, кстати, весьма ироничный. Но тут, по публикации романа, 90-летие которой приходится на этот год, явился миру удивительный и по мысли, и по стилю писатель!

Уютное, теплое, домашнее, хотя и чуть тревожное начало с его рождественским снегом над Киевом, сбором близких людей, помнящих общее счастливое прошлое, превращается в стремительный бег не только героев, но и, кажется, всей Земли к непоправимой беде. Гордость великодержавно мыслящих русских офицеров сталкивается с мелкотравчатой гордыней черни после пришествия Петлюры. Но едва ли не главное, что поражает в романе при современном прочтении, – то, как Михаил Афанасьевич изобразил схватку языков, русского и украинского, в конце 1918 года.

Мы так сейчас написать не смеем, а у Булгакова вдруг говорит старший Турбин: «Кто терроризировал русское население этим гнусным языком, которого и на свете не существует? Гетман». И далее: «…Я позавчера спрашиваю эту каналью, доктора Курицького, он, извольте ли видеть, разучился говорить по-русски с ноября прошлого года. Был Курицкий, а стал Курицький… Так вот спрашиваю: как по-украински «кот»? Он отвечает: «Кит». Спрашиваю: «А как кит?» А он остановился, вытаращил глаза и молчит. И теперь не кланяется.

Николка с треском захохотал и сказал:            

— Слова «кит» у них не может быть, потому что на Украине не водятся киты, а в России всего много. В Белом море киты есть…».

Ну, кто бы так теперь написал?!

В новом тысячелетии киевские власти заново насадили украинский язык и возделывают в поте лица, хотя не надо быть филологом, чтобы признать, что мова, грамматически богатая, поэтичная и певучая, опоздала к обеду века на два и плохо подходит для современных жестких обозначений и осмысления сложных явлений. Другое дело – русский язык с его восприимчивостью и гибкостью, с его уже набитым сундуком заимствований из других языков. А потому украинские политики и особенно предприниматели, врачи, военные, другие деловые люди, лишь на русском и говорят, если только не на телекамеру. За примером далеко ходить не надо.

 Два «щирых хохла» – армянин Аваков и грузин Саакашвили, законодатели политических мод, бранились намедни на прекрасном русском.

Не гнушаясь, впрочем, и калёным матом на нем же, и глава государства Порошенко мягко журил их тоже по-русски. Мастера Интернета живо откликнулись на дискуссию, очень смешно получилось.

…«Велик был год и страшен год по Рождестве Христовом 1918, но 1919 был его страшней». Директория сменила державу, окаймленную германскими войсками, Петлюра – гетмана; в конце романа на подходе к Киеву, еще за Днепром, уже ходил у бронепоезда «Пролетарий» обмороженный часовой-большевик; на юго-востоке буйствовал 30-летний батька Махно; вся Украина представляла собой красно-бело-зеленый политических окрас; будущие герои самостийной Украины Бандера и Шухевич были детьми, а у современных политиков еще и родители не родились… Уф.

Позже, в зрелые советские годы, политический калейдоскоп на Украине первых пореволюционных лет, казавшийся таким забавным, нашел отражение в опереттах и фильмах с комедийным уклоном. Но время показало, что прав был именно Булгаков с его неприкрытым трагизмом, и то, что казалось смешно в середине ХХ века, в XXI столетии обернулось реальной большой кровью и реальными горами невостребованных трупов участников «антитеррористической операции» в Донбассе, реальным безумием для всей Украины. Вот еще отрывок из «Белой гвардии», из самого конца романа:

«А зачем оно было? Никто не скажет. Заплатит ли кто-нибудь за кровь?

Нет. Никто.

Просто растает снег, взойдет зеленая украинская трава, заплетет землю… выйдут пышные всходы… задрожит зной над полями, и крови не останется и следов. Дешева кровь на червонных полях, и никто выкупать ее не будет.

Никто».

 Какую-никакую, но все-таки дарит Михаил Афанасьевич надежду будущим читателям своего шедевра! Трава, поля, земля… Увы. Только не сегодня.

 Фильм журналиста телеканала «Россия» Евгения Попова «Последний ресурс» и его дальнейшее обсуждение политиками и политологами России и Украины — тому подтверждение.

Последним ресурсом авторы фильма назвали землю Украины. Причем в двух значениях: землю как поля, земельные площади под посевы и землю как почву, чернозем. Ни то, ни другое по украинским законам продавать нельзя. Более того, сейчас украинские крестьяне имеют наделы земли, на которых они могут выращивать, что душе угодно.

Могут, но не выращивают. Нет денег на зерно, на технику, на ГСМ. Люди сдают участки в аренду – где за очень небольшие деньги, где за готовый фураж, чтобы было чем кормить курей да коровку. Но кто же новые арендаторы?

«Арендаторами» становятся хитроумные схемы – в фильме они показаны, – за которыми стоят крупные агрофирмы Запада с их неприкрытой страстью к ГМО, кстати сказать. Малейшее послабление в законе – и последнее сокровище Украины станет чужим. А многие западные фирмы, некоторые из которых названы в фильме, готовы, подобно нацистским захватчикам, вывозить с Украины миллионами тонн под видом банального грунта ценнейшую, знаменитейшую украинскую почву – чернозем с тех самых «червонных полей», как выразился писатель, по уже установленной цене 5 евро за тонну.

Да, велик был Булгаков, сумевший изобразить даже похождения самого Сатаны в сталинской Москве, но на такое и у него фантазии не хватило бы.

Татьяна Корсакова

Источник: stoletie.ru