1472e632db96014524da15573c53fbf5

«В некоторых персонажах «Левиафана» я узнаю себя»

Тому ХЭНКСУ отлично удаются так называемые простые парни, волею судеб оказавшиеся в непростой ситуации. Новая роль в исторической драме «Шпионский мост», которая выходит на экраны 3 декабря и описывает реальные события разгара холодной войны, прекрасно вписывается в его амплуа. В первые минуты нашей беседы кажется, что в реальной жизни актер выглядит намного старше созданного им на экране образа, но скоро понимаешь, что волосы и усы выбелены для следующей роли, и за его полусерьезной-полушутливой манерой говорить начинают угадываться простак Форрест Гамп, честный вояка Джон Миллер из «Спасти рядового Райана» и другие полюбившиеся зрителям герои.

– Том, а вы сами помните эти времена «железного занавеса», о которых идет речь в вашем новом фильме?

– Я родился в 1956-м и к шести-семи годам уже, наверное, стал понимать, что происходит в окружающем меня мире. Я хорошо помню, как Никита Хрущев однажды сказал – мы вас похороним. И мне, тогда ребенку, казалось, что он в буквальном смысле выроет яму, и нас туда закопает. Я очень отчетливо помню кубинский ядерный кризис, и как мы все уже готовились к тому, что нас будут атаковать ракеты с Кубы, и я помню, как все жили с мыслью о том, что скоро начнется война, и что избежать ее невозможно. И потом если вдуматься слова Ленина о том, что коммунизм должен победить во всем мире, тоже звучали достаточно угрожающе для всех американцев. И я помню, как мои родители и учителя в школе в буквальном смысле рассуждали о том, что произойдет, когда русские нас атакуют, никто почему-то не говорил о том, что мы собираемся их атаковать. И даже термин такой был – Буггимен, это такой монстр, которого все боялись. А потом на моих глазах мы все стали свидетелями того, как русские нас обогнали в космосе – первый спутник был русский, первый человек в космосе тоже был русский. Коммунист! Ужас! И на всемирной выставке павильон русских тоже был лучше, чем наш. И мы уже начинали подумывать – не лучше ли нам пойти на мировую, ведь мы не можем постоянно русским проигрывать, мы не можем быть во всем на втором месте, это было бы полной катастрофой. 

– Сложно ли играть реального исторического персонажа?

– Всегда можно найти способ что-то узнать о человеке, которого играешь. Если нет возможности встретиться с ним лично, чего я в данном случае сделать не мог, то можно поднять какие-нибудь архивные материалы. Джеймс Донован был известным адвокатом, он оставил после себя много записей. И безусловно мне это сильно помогло, ну и сам сценарий, конечно, тоже. Это еще и большая ответственность – передать характер человека как можно более точно. Ведь иногда бывает, что заносит в сторону, потому что ты хочешь показать что-то в более драматическом или романтическом свете, чем оно было на самом деле. Здесь важно уловить эту грань между тем, что ты хотел бы внести в роль, и тем, что происходило на самом деле. Мне нравится ставить перед собой такие задачи – взять, например, слова реального человека, вложить их в уста соответствующего персонажа, и сделать так, чтобы они прозвучали правдоподобно, так, как будто все это происходит в реальности.

– Вы сами в чем-нибудь на него похожи?

– Ну что вы, я совсем не похож на Джеймса Донована, совершенно! Я никогда не смог бы стать юристом, ни на секунду. У меня бы точно не получилось работать в страховой компании, я бы не выиграл ни одного дела, у меня нет потрясающего таланта, которым обладал Донован – выражать в словах представления о правде и лжи. В этом-то и заключается вся радость актерской профессии – ты перевоплощаешься в какого-то человека, и притворяешься, что знаешь, о чем говоришь, не меньше, чем он. «Шпионский мост» – это лента о противостоянии равных сил, это ничья – никто же не выигрывает. Обе стороны получают то, что хотели, и как бы уходят со сцены. Единственный ощутимый результат всех этих событий – это то, что удается избежать третьей мировой войны. Каждый персонаж в этой картине действует в рамках своей идеологии, нравится вам она или нет, но поступки главных героев вы оцениваете именно исходя из того, насколько они остаются верны своим принципам.

– За свою актерскую карьеру вы сыграли множество ролей. А эта чем больше всего запомнилась?

– Конечно, ты не начинаешь каждый раз с нуля, когда берешься за новую роль, но с другой стороны, и все, что ты делал до этого, тоже уже бессильно тебе помочь. Мне всегда казалось, что актер должен взрослеть вместе со своими ролями, чтобы иметь тот же уровень мудрости и жизненного опыта, как и у героев, которых он играет. Но все ожидания от фильма обычно сводятся к одной простой истине – ты должен вдохнуть жизнь в настоящий момент и сыграть так, как будто вся история происходит здесь и сейчас, то есть в момент съемок. Это как раз и есть тот самый момент, который будет запечатлен на пленку, я бы сказал, что нужно верить в себя и в некотором смысле в удачу, и в то, каким ты видишь своего персонажа, и как собираешься его воплотить. На самом деле это непросто, потому что надо смириться с мыслью о том, что у тебя, например, только несколько часов на эту сцену, вот прямо здесь и сейчас, и больше ты к ней никогда не вернешься, значит, за эти несколько часов нужно выложиться по полной. И неважно, как много ролей ты сыграл до этого, каждый раз перед началом съемок ты все так же волнуешься, как в первый раз. 

– Вы неоднократно работали со Стивеном Спилбергом. Ваше представление о том, как нужно играть роль всегда совпадало с его мнением?

– Стивен приглашает на съемки только тех людей, в которых верит и которым хотел бы доверить данные роли. И он ждет от нас каких-то новых идей. Не бывало такого, чтобы он сказал нет, мне это не подходит, я этот кусок вырежу. Наоборот, он всегда спрашивает: что ты об этом думаешь, а ты сам как бы сделал? Мне нравится приходить на съемки пораньше, чтобы хорошо освоиться на площадке, чтобы к началу съемок у меня и у других актеров уже возникли какие-то свои идеи, которыми мы могли бы поделиться с режиссером, потому что он обязательно все это использует в фильме. Но в то же время не могу сказать, что я всегда абсолютно точно следую его указаниям, такое тоже есть. В целом он подбирает актеров, которые смогут прийти к нему со своими собственными идеями, с чем-то таким, чего пока нет в фильме, но быть должно.

– Большинство ваших персонажей – это положительные герои.

– Ну допустим, с этим я мог бы согласиться.

– Это потому, что вы сами выбираете такие роли?

– Нет, не всегда, но может быть, это из-за того, что такие люди у меня получаются наиболее правдоподобно. Мне кажется, в конечном итоге актерская игра обязана точно передавать человеческое настроение, в том числе и страдание, и весь спектр негативных чувств. Безусловно, для таких фильмов в кино тоже есть место. Не уверен, что я хорошо для таких ролей подхожу – мне больше интересно играть в фильмах, где плохие вещи происходят с хорошими парнями, останутся ли они после этого сломленными, или смогут все преодолеть, но главное, чтобы зритель мог бы себя в этих персонажах узнать. Мне нравится смотреть фильмы глазами зрителя и говорить: да, я тоже был в такой ситуации, плохая она или хорошая, я узнаю в ней себя. Возьмем, к примеру, русский фильм «Левиафан», знаю, что в России мнения о нем тоже сильно разделились, но в Штатах он воспринимается просто как беспросветная чернуха, и тем не менее в некоторых персонажах я себя узнаю, и таким образом фильм меня захватывает, вдохновляет и придает мне сил, и несмотря на то, что фильм и депрессивный, съемки, например, очень красивые, и это и самих персонажей делает более правдоподобными. Ну, я отвлекся. Так вот, и иногда тебе просто предлагают роль, потому что именно такой персонаж или концепция фильма сейчас актуальны. 

– Возвращаясь к «Шпионскому мосту». Известно, что Стивен Спилберг давно хотел снять эту историю, а вы о ней знали раньше?

– Нет, целиком история не была мне известна. Я знал, что был такой Френсис Гэри Пауерс, знал в общих чертах, что произошло, но личность Джеймса Би Донована была для меня полным открытием. Я давно хотел сделать какой-нибудь фильм про противостояние нашего, западного, и коммунистического лагерей, потому что это было частью реальности, в которой я рос, и потом я прочитал эту историю и подумал – отлично, как раз то, что нужно. И буквально сразу я залез в Интернет и отыскал там практически все, что мог, про Джеймса Донована. На самом деле все совпадало со сценарием, в котором буквально цитируются его слова и сохранена вся хронология событий. Суммируя все сказанное – нет, всех деталей этой истории я не знал, пока не увидел сценария. 

– Как вы думаете, вы сами смогли бы быть разведчиком?

– Я – нет. что вы, я совсем не умею врать. Я бы не смог действовать под чужим именем, не умею проникать в здания – в общем, миссия была бы провалена. Думаю, из меня мог бы получиться неплохой переговорщик, но шпион – точно никакой, с этим надо просто родиться.

– Человек, которого вы играете, очень отважен. В какой-то момент на карте стоит безопасность его семьи, а он остается верным своим принципам. Вы бы так смогли?

– Когда Доновану поручили работать на ЦРУ и отправиться в Берлин, он не колебался ни минуты, потому что рассматривал это как приказ государственной важности. В нашей профессии тоже есть похожие моменты – иногда чувствуешь, что отказываться от каких-то ролей или съемок каких-то сцен, было бы трусостью. Иногда ради долга человеку приходится в чем-то отказывать семье, иногда приходится брать на себя какую-нибудь нелегкую миссию, единственная выгода от которой для тебя – это то, что ты будешь спать спокойно и совесть твоя будет чиста. Я думаю, если бы зритель узнал себя в главных персонажах этой истории и задался вопросом – а как бы я поступил на его месте – это было бы для всех, кто делал фильм, лучшей наградой – в конце концов, эта история о достойных людях, которые принимают достойные решения – не самый плохой пример из нашей истории, и думаю, из него стоит извлечь уроки, они могут пригодиться в нашей современной жизни.

– Кого еще вы хотели бы сыграть?

– Я возьмусь за то, что мне покажется интересным, у меня нет каких-то особенных предпочтений, но, когда я увижу что-то подходящее, сразу это пойму. Мне нравятся роли, которые меня самого интригуют, и тогда я себе говорю – если будет такая возможность, я бы хотел это сыграть.

Юлия Калантарова

Источник: newizv.ru